Азъ (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} ansimov) wrote,@ 2009-06-18 02:27:00 |
|
во что я верю
положа руку на сердце, я никогда не был христианином, хотя были моменты, когда мне хотелось считать себя таковым.
обращаясь к Богу по имени "Христос", я всегда чувствовал сомнение и неуверенность.
Сомнение потому, что я не знаю Христа, не видел Его.
Я читал Евангелие, и уверен, что в нем написана правда - то, что описывается до Воскресения, не может быть ложью просто потому, что слишком жизненно и реалистично, то что после - трудно считать ложью просто потому, что до этого была правда. Максимум, история Воскресения может быть бредом доведенных до изнеможения и исступления последователей распятого Царя Иудейского, но даже если так, то бредом искренним и честным, и бредом добрым, потому что невозможно спорить с тем, что христианство изменило принявшие его народы в лучшую сторону - достаточно сравнить осетин, абхазов, грузин и армян с одной стороны - с чеченцами, дагестанцами и азербайджанцами с другой, или греков и турок. (кого обидел, простите! но шила в мешке не утаишь).
Но одного Евангелия для меня недостаточно, чтобы взывать к Христу, глядя на небо. Чтобы ИСКРЕННЕ взывать к Христу.
Тем не менее потребность в религии живет во мне лет с 12, когда я начал себя осознавать. Я всегда чувствовал себя как бы "перед Богом", который никогда не спит, и видит все, что я делаю, нисколько не напрягаясь, не зевая от скуки и не страдая от бессоницы :)
я постоянно обращаюсь к Богу, что-то прошу у Него, и Его реакция на эти просьбы всегда вызывала у меня четкое ощущение, что Он или не слышит меня, или считает за идиота :)
за исключением нескольких редких случаев в жизни, когда почти невероятные события вытаскивали меня из глубочайшей, извиняюсь, задницы, или когда простой жизненный выбор выводил меня на дорогу, правильность которой многократно потом подтверждалась, и мне начинало казаться, что Бог направляет меня.
как бы то ни было, я дорожу своим чувством Бога и не могу от него отказаться, потому что, как мне кажется, в следующую секунду я умру от тоски и депрессии - как так, весь этот огромный мир, океаны и моря, леса и рассветы - все это просто нагромождение атомов без Отца? и я со своими детьми и женой, которых я люблю - тоже?
всю свою сознательную жизнь я искал какой-то внешний оформленный религиозный институт, комплекс идей, религиозную идеологию, никогда не считая достаточным собственное ощущение "перед Богом".
в конце школы попел немного в тульском православном храме и бежал оттуда без оглядки, заброшенный настоятелем разбирать ветхую крышу на высоте 5-этажного дома без страховки (ох и матерились мы тогда с моим другом от страха на этой крыше, совсем непохоже на ангелов).
когда мне было 18-20, под воздействием мамы "пробовал" индуизм по версии кришнаитов. Иногда было прикольно, но в конце концов достала культурная разница и слабые места, типичные для любой секты. Но этот опыт помог мне потом беспристрастно отнестись к некоторым моментам в Православии. В частности, типично бабское преклонение перед жрецом я в Православии увидел практически без изменений.
потом под влиянием необходимости получить благословение на брак пришел в РПЦ, было это в 1996 году. Все это время я изучал Православие, пройдя фазу сомневающегося (добровольно-принудительная исповедь сильно надорвала мое эго, и я очень быстро перешел к следующей фазе), самопринужденного неофита с рецидивами (фаза тянулась около 10 лет, в течение которых я с переменным успехом пытался заставить себя быть православным), снова сомневающегося (если не закрывать глаза и быть честным во всем, то сомнения не могут не начать накапливаться по достижении определенного уровня знаний о Православии и его текущем состоянии), и вот теперь похоже пора обозначить новую фазу.
только не знаю, как.
Но я пришел к мысли, что надо быть честным, прежде всего.
Я по прежнему верю в Бога, эта вера меня согревает и утешает, и без нее жизнь была бы для меня полным дерьмом. В первую очередь потому, что в моей жизни есть те, кого я очень люблю, но я твердо знаю, что они умрут, и это может случиться в любой момент, прямо сейчас, и при самых неприятных обстоятельствах. Эта мысль непереносима для меня, и единственный выход - верить, что они умрут не насовсем, и когда-нибудь мы с ними снова будем вместе.
Да, можно сказать, я люблю Бога от страха перед жизнью и смертью. Называйте это как угодно, мне плевать.
Это чувство во многом необъяснимо. О нем можно долго говорить, и все вокруг да около. Может быть, потому что Бог не есть Слово (позволю себе такое кощунное вольнодумие). Хорошо - Бог-Отец не есть Слово, а Слово это Бог-Сын, но я Его не знаю. Не видел. Не общался. Извините. Врать не хочу.
Вот такая у меня религия - верю в Бога Отца, и все.
Никаких пророков. Никаких апостолов.
(в апостолах я разочаровался почти сразу. "Вот это белое, а это черное, а кто к моим словам добавит хоть букву - да будет анафема". Такая узурпация, при том что даже Христос так не говорил, хотя прав имел больше. А главное потом преспокойно "добавили" тонну талмудов, и ничего, никакой анафемы не произошло. "Лучше оставаться девственником, но в принципе и женатым неплохо". По мысли апостола, было бы классно чтобы все христиане умерли девственниками за пару поколений. Получается, первое чудо Христа, совершенное на браке в Кане Галилейской, превращение воды в вино - бессмысленная случайность или иносказание, но никак не благословение семьи и брака. А ведь Христос НИ ЕДИНЫМ словом не благословил девство. Апостолы не знали Истину.)
Нужны ли священники?
Думаю, да. Как символ веры и истины. Одно лишь присутствие рядом священника в рясе и с крестом доставляет мне удовольствие и умиление, и даже воодушевление, особенно если у него правильный благочестивый вид и он не открывает рот, чтобы сказать какую-нибудь чушь.
Проблема в том, что в нашем современном обабленном церковном обществе священники невольно вознеслись на вершину иерархии, и их приучили что к каждому их слову относятся как к оракулу ("благословил - не блгословил, а вот отец Пафнутий считает так" и т.п.)
Итого часто бывает, что когда священник видит в тебе свою родную овцу, он расслабляется, теряет подобающее смирение и начинает всякие "хихи-хаха а ну поди сюда", из за которых перестаешь уважать и его, и его сан, и вообще все Православие.
(маленькое лирическое отступление - поймал себя на мысли, что если бы наши священики были суровыми святыми старцами, гибнущими в тюрьмах за упорные призывы к священной войне за Россию и Православие против иноземцев, развратителей и распутной власти, всего этого поста бы не было, а я бы сейчас стоял где-нибудь перед иконостасом и бил бы себя по башке - "молись, сволочь".
Всегда приятно переложить ответственность на кого-то другого.)
Нужны ли храмы?
Конечно. Это красиво. Это настраивает на добрый лад, умиротворяет и побуждает ко многим хорошим делам - к раскаянию, к самоограничению, к любви и самопожертвованию за близких.
(не знаю, почему многие туда ходят в заботе о спасении СВОЕЙ души, и что они там вообще делают, для меня это загадка).
Я искренне благодарен Русской Православной Церкви за тот жизненный опыт, который я получил в ней. За то, что именно она и только она способствовала тому, что мы с женой рожали детей, а не предохранялись как все остальные "рашен пипол". За те возвышенные минуты и тяжелые самосудные размышления, которые я пережил у аналоя.
За церковное пение, которое дарит душе трепещущий восторг, не зная которого невозможно понять прозрачный свет русского средневековья и торжественное благолепие Московской Руси.
Православие надо знать, его надо любить, через него надо пройти. И я прошел.
Но жизнь ставит вопросы, ответов на которые Православие не дает.
Их пришлось искать самому.
======
Род
Как относиться к тому, что вымирает мой народ? Да-да, вот эти самые алкаши во дворе, вот эта тупорылая молодешь с наушниками в ушах и кольцами в пупах, вот эти молодые идиоты, в 30 лет все еще ходящие по клубам и изменяющие жене. Это мой народ. Избитый и обескровленный насилием власти, которое началось еще при Петре, с переменами продолжалось при царях, достигло апогея в советское время и продолжается сейчас – вяло, без огонька, потому что насилуемый уже почти не подает признаков жизни, но так же безжалостно. Лишенный веры, традиций, культуры, общины, рода. И в довершение всего выброшенный из советской духовной тюрьмы, в которой хотя бы кормили, в либерально-рыночную, где твоя смерть – только твоя проблема.
И прихлопнутый сверху по башке глянцевым журналом с заголовками «Семенович показала ВСЁ».
Православие ничего не говорит об этом. Любить народ – да, люби. Переживай. Молись. НА РАССТОЯНИИ. Мой духовный отец однажды в ответ на мои мучения об этом сказал роковые слова: «Какая Россия? Россия – здесь, за церковной оградой. Там, за оградой – не Россия. Выбрось из головы». В итоге я подумал и выбросил его самого.
Православные могут возмутиться и начать доказывать, что это случайная ошибка, недоразумение, но он был абсолютно прав, даром что ректор уважаемого православного учебного заведения. Он знал, что говорит. Это суровая правда. Для Православия живы лишь православные. То, что их при таком отношении когда-нибудь все равно затопчут – не беда, ибо, получается, в том и Промысел Божий. Что бы ни случилось – таков Промысел. Гарантированно правильный ответ на все случаи жизни.
(Странно, почему им не руководствуется милиция.)
Нормально ли то количество одиноких девушек и женщин, шатающихся по храмам без мужа? Должны ли священники лезть вон из кожи, чтобы привлечь парней в храмы и как-то решить эту проблему? Должны ли все, кто не в монастыре, рожать детей?
Род не является задачей для Православия. Спасение души – является (почему-то опять «своей»). Рождение детей для тех, кто в православном браке – просто плата за секс, потому что в противном случае получится потворство своему сладострастию, а это, знаете ли, грех. Пусть даже в браке.
А что до одиноких девушек... да черт с ними. Не будем мы им парней привлекать, обойдутся. Не в браке ведь и не в продолжении рода спасение души, а в Стяжании Святого Духа, считает Церковь.
А я не могу с этим согласиться. Мне жалко одиноких девушек, бродящих бледными тенями из-за того, что им в Церкви не за кого выйти замуж. Мне жалко всех тех детей, которых они не родили.
Ведь эти дети – это следующее поколение моего народа.
Я считаю, что это проблема. И ее надо решать.
Я убежден, что семья свята сама по себе. Семья, в которой есть любовь, и члены которой способны жертвовать своим временем, эмоциями, силами и средствами, чтобы любимый человек был счастлив – такая семья уже является образом и подобием Царства Небесного на земле. Это уже Космос, и никакое освящение ему не нужно, тем более вмешательство и духовное руководство кого-то третьего, священник он, имам или раввин, или комсорг, без разницы. Главное, чтобы родители и дети знали и помнили, что семья – это Космос. В котором отец – подобие Бога, и должен ему соответствовать (по крайней мере не являться перед детьми в насмерть ужратом виде и не отвечать рыком «отстань!» в ответ на просьбы), мать – подобие Земли, дети – маленькие ростки будущих человеков, учащихся слушать Отца и любить Мать.
Когда я захожу в детский сад, я чувствую то же самое, как в храме, если не сильнее. Разве это не священно, не свято?
Война
Православие не знает, как относиться к оружию и войне. Просто НЕ ЗНАЕТ.
(прошу цитатами митрополитов про «поражение врагов» меня больше не донимать, я в курсе, товарищи, будьте последовательны, пожалуйста – сначала Евангелие, потом домыслы митрополитов).
В первые века христианства все было просто – бросай меч, придурок, и спасай душу. Казнят как дезертира? Отлично, сразу венец мученика.
С принятием христианства на вооружение государством ситуация радикально изменилась. (Меня до сих пор поражает пример с Константином Великим, который, будучи язычником, редактировал Символ Веры, и никто из святых отцов даже не пикнул против, хотя он не имел на это никакого морального права).
Став государственной, Церковь на 180 градусов изменила свое отношение к войнам – дезертирство снова стало исключительно уголовным явлением, появилось «христолюбивое воинство». Забавно видеть, как на средневековых русских иконах новгородцы и владимирцы мочат и колбасят друг друга под христовыми хоругвями. Власть просто прибрала Церковь к рукам, используя ее как один из институтов управления, и вертела ей как хотела. А вместе с ней и христианством. Кровь лилась рекой, и на боях, и на плахах, и несоответствие Евангелию никого не смущало, в том числе священников, выходивших взять последнюю исповедь у осужденных, или благословить православное воинство, идущее на штурм турецкой крепости, чеченского аула или поселения чукчей. Везде послушная власти Церковь находила повод достойно пролить чужую кровь, не заморачиваясь Евангелием.
Толстой пытался доказать, что это неправильно, и плохо кончил. Потому что не только против власти пошел, но и против естественного, Богом данного порядка. Бывают в жизни моменты, когда убивать – нужно. Но об этом после.
Советская власть поначалу устроила Церкви кровопролитие, но как только Адольф Алоизыч начал победоносно наступать, сразу же вновь воспользовалась церковью. Воспользовалась – и бросила, едва прошла нужда.
А когда после перестройки стало хреново и опять понадобились средства укрепления влияния, опять воспользовалась. Пройдет нужда – опять выбросит на помойку.
Я думаю, так будет всегда, оставь этих двоих наедине друг с другом. Пошлая трагикомедия беспринципности с одной стороны и самоунижения с другой.
О войне и оружии Церковь сегодня одновременно твердит взаимоисключающие вещи, на всякий случай. Не убий – но русские воины, Александр Невский, тра-ля-ля и так далее. В сухом остатке получается, что православному можно убивать, когда его берет за шиворот государство, дает в руки винтовку и пинком отправляет на фронт – «пшел, чмо, за Родину, за текущего правителя». А в подворотне порезать хулиганов, или завалить насильника дочери, или поехать на Балканы защищать братушек – тут Церковь молчит, потому что один ответ неправильный, другой несправедливый. А я думаю, что это проявление незнания.
Если Церковь – хранилище Истины, то сегодняшних обезволенных государством полурусских она должна заставлять брать в руки винтовку. Заставлять валить насильников дочерей. Заставлять ехать на Балканы. Просто чтобы почувствовать себя мужчинами.
Но – нет такой заповеди. И государство не велит.
И это проблема, которую надо решать для себя – идейно. Или ты имеешь право на оружие, и тогда ты имеешь право обороняться и нападать, по собственному усмотрению определяя добро и зло, на войне с Германией или с оборзевшими ментами возле своего дома – или не имеешь. Третьего не дано.
Посмотрите на пламенеющую красоту меча. На лебединый профиль Су-27. Разве они не божественны? Разве оружие – не свято?
Да, в злых руках оружие несет зло. Как и любой другой предмет – вилка, табуретка, телевизор, которыми сплошь и рядом совершаются большие и малые злодейства.
Но само по себе оружие – это не зло. И убивать – не зло, если защищаешь добро.
Строго логически, если сейчас я возьму ружье, или пистолет, или нож, и отправлю на тот свет кого-нибудь из тех, кто штампует бесконечные сериалы про убийц и подонков на ТВ, я сделаю доброе дело. Потому что их фильмы – учебники о том, как убивать ради денег и наживы, я же убью ради того, чтобы в мире стало немного чище. Если я возьму оружие и отправлю на тот свет блатного ублюдка, врезавшегося в меня на красный свет и мне же угрожающего расправой, я сделаю доброе дело. Если я отправлю на тот свет чиновника, вымогающего у меня взятку, я сделаю доброе дело.
Если мою дочь или жену изнасилует какой-нибудь не в меру темпераментный джигит или невоспитанный молодой человек, я должен буду убить его – благослови тогда меня, Боже.
Оставь тогда меня в покое, милиция.
Я чувствую, что это необходимо – изменить отношение русских к оружию и убийству.
Не брезгливо-паническое, как сейчас, а спокойно-деловое.
Надо – значит надо. Никто не собирался жить вечно.
Порядок
Почему же так получилось, что женщины должны рожать, а мужчины – работать и владеть оружием?
Почему нельзя, например, чтобы все были девственниками, а на угрозы убийством отвечали «валяйте, ребята, я вас прощаю заранее»?
Почему жены должны слушаться мужей, хотя бы в мужских вопросах? (что подразумевает внимание мужей к голосу жены в женских вопросах).
Почему нельзя брать взятки или злоупотреблять полномочиями?
Почему нехорошо вторгаться на территорию чужого народа и устанавливать там свои правила?
Почему нельзя говорить одно, а делать другое?
Потому что это все нарушает чьи-то права, или обязанности, или и то и другое –порядок, одним словом.
А ведь порядок – это самое элементарное. Это когда мусор лежит в помойном ведре, а книги – в шкафу, а не наоборот. Это когда милиция нас защищает от бандитов, а не наоборот. Это когда ты стоишь на своем месте в очереди и не лезешь на чужое. В общем, все знают, что такое порядок, но очень часто пренебрегают этим знанием.
А давайте не пренебрегать. Давайте возведем порядок в один из основных принципов.
Давайте считать, что порядок – это закон, который дал нам Бог. Потому что, действительно, это очень важный закон. Стоит какой-нибудь из планет сойти со своей орбиты, или родителю забыть о своих обязанностях, или скрипачу взять неверную ноту – начнется бардак, чреватый не только малыми, но и очень большими неприятностями. Хаос, по гречески.
Бардак, или хаос – это плохо. Сегодня ты влез на чужое место, завтра влезут на твое. Сегодня ты – завтра тебя. Давайте не будем друг другу волками. А чужих волков перебьем. И будет нам счастье.
Примерно так.
====
Эти мысли, о семье, оружии и порядке, зрели у меня в голове долго. Какие-то в течение последних лет десяти, какие-то еще больше.
Недавно я случайно заметил, что их можно назвать по-славянски корнями, и тогда они станут очень похожи друг на друга – Род, Рат, Ряд. Или в такой последовательности – Род, Ряд, Рат. Это как бы значит – «мы дожны продолжать свой род, и соблюдать свой порядок. А если им будет грозить опасность, мы возьмем в руки оружие». Такая вот формула, или своеобразный символ веры.
У кого проблемы с Богом, тот мог бы ограничиться этими тремя принципами. Мне кажется, они самодостаточны. Но лично мне теплее с Богом.
Вот во что я верю. Мне кажется, это можно назвать «русским фундаментализмом». Потому что это очень просто.
положа руку на сердце, я никогда не был христианином, хотя были моменты, когда мне хотелось считать себя таковым.
обращаясь к Богу по имени "Христос", я всегда чувствовал сомнение и неуверенность.
Сомнение потому, что я не знаю Христа, не видел Его.
Я читал Евангелие, и уверен, что в нем написана правда - то, что описывается до Воскресения, не может быть ложью просто потому, что слишком жизненно и реалистично, то что после - трудно считать ложью просто потому, что до этого была правда. Максимум, история Воскресения может быть бредом доведенных до изнеможения и исступления последователей распятого Царя Иудейского, но даже если так, то бредом искренним и честным, и бредом добрым, потому что невозможно спорить с тем, что христианство изменило принявшие его народы в лучшую сторону - достаточно сравнить осетин, абхазов, грузин и армян с одной стороны - с чеченцами, дагестанцами и азербайджанцами с другой, или греков и турок. (кого обидел, простите! но шила в мешке не утаишь).
Но одного Евангелия для меня недостаточно, чтобы взывать к Христу, глядя на небо. Чтобы ИСКРЕННЕ взывать к Христу.
Тем не менее потребность в религии живет во мне лет с 12, когда я начал себя осознавать. Я всегда чувствовал себя как бы "перед Богом", который никогда не спит, и видит все, что я делаю, нисколько не напрягаясь, не зевая от скуки и не страдая от бессоницы :)
я постоянно обращаюсь к Богу, что-то прошу у Него, и Его реакция на эти просьбы всегда вызывала у меня четкое ощущение, что Он или не слышит меня, или считает за идиота :)
за исключением нескольких редких случаев в жизни, когда почти невероятные события вытаскивали меня из глубочайшей, извиняюсь, задницы, или когда простой жизненный выбор выводил меня на дорогу, правильность которой многократно потом подтверждалась, и мне начинало казаться, что Бог направляет меня.
как бы то ни было, я дорожу своим чувством Бога и не могу от него отказаться, потому что, как мне кажется, в следующую секунду я умру от тоски и депрессии - как так, весь этот огромный мир, океаны и моря, леса и рассветы - все это просто нагромождение атомов без Отца? и я со своими детьми и женой, которых я люблю - тоже?
всю свою сознательную жизнь я искал какой-то внешний оформленный религиозный институт, комплекс идей, религиозную идеологию, никогда не считая достаточным собственное ощущение "перед Богом".
в конце школы попел немного в тульском православном храме и бежал оттуда без оглядки, заброшенный настоятелем разбирать ветхую крышу на высоте 5-этажного дома без страховки (ох и матерились мы тогда с моим другом от страха на этой крыше, совсем непохоже на ангелов).
когда мне было 18-20, под воздействием мамы "пробовал" индуизм по версии кришнаитов. Иногда было прикольно, но в конце концов достала культурная разница и слабые места, типичные для любой секты. Но этот опыт помог мне потом беспристрастно отнестись к некоторым моментам в Православии. В частности, типично бабское преклонение перед жрецом я в Православии увидел практически без изменений.
потом под влиянием необходимости получить благословение на брак пришел в РПЦ, было это в 1996 году. Все это время я изучал Православие, пройдя фазу сомневающегося (добровольно-принудительная исповедь сильно надорвала мое эго, и я очень быстро перешел к следующей фазе), самопринужденного неофита с рецидивами (фаза тянулась около 10 лет, в течение которых я с переменным успехом пытался заставить себя быть православным), снова сомневающегося (если не закрывать глаза и быть честным во всем, то сомнения не могут не начать накапливаться по достижении определенного уровня знаний о Православии и его текущем состоянии), и вот теперь похоже пора обозначить новую фазу.
только не знаю, как.
Но я пришел к мысли, что надо быть честным, прежде всего.
Я по прежнему верю в Бога, эта вера меня согревает и утешает, и без нее жизнь была бы для меня полным дерьмом. В первую очередь потому, что в моей жизни есть те, кого я очень люблю, но я твердо знаю, что они умрут, и это может случиться в любой момент, прямо сейчас, и при самых неприятных обстоятельствах. Эта мысль непереносима для меня, и единственный выход - верить, что они умрут не насовсем, и когда-нибудь мы с ними снова будем вместе.
Да, можно сказать, я люблю Бога от страха перед жизнью и смертью. Называйте это как угодно, мне плевать.
Это чувство во многом необъяснимо. О нем можно долго говорить, и все вокруг да около. Может быть, потому что Бог не есть Слово (позволю себе такое кощунное вольнодумие). Хорошо - Бог-Отец не есть Слово, а Слово это Бог-Сын, но я Его не знаю. Не видел. Не общался. Извините. Врать не хочу.
Вот такая у меня религия - верю в Бога Отца, и все.
Никаких пророков. Никаких апостолов.
(в апостолах я разочаровался почти сразу. "Вот это белое, а это черное, а кто к моим словам добавит хоть букву - да будет анафема". Такая узурпация, при том что даже Христос так не говорил, хотя прав имел больше. А главное потом преспокойно "добавили" тонну талмудов, и ничего, никакой анафемы не произошло. "Лучше оставаться девственником, но в принципе и женатым неплохо". По мысли апостола, было бы классно чтобы все христиане умерли девственниками за пару поколений. Получается, первое чудо Христа, совершенное на браке в Кане Галилейской, превращение воды в вино - бессмысленная случайность или иносказание, но никак не благословение семьи и брака. А ведь Христос НИ ЕДИНЫМ словом не благословил девство. Апостолы не знали Истину.)
Нужны ли священники?
Думаю, да. Как символ веры и истины. Одно лишь присутствие рядом священника в рясе и с крестом доставляет мне удовольствие и умиление, и даже воодушевление, особенно если у него правильный благочестивый вид и он не открывает рот, чтобы сказать какую-нибудь чушь.
Проблема в том, что в нашем современном обабленном церковном обществе священники невольно вознеслись на вершину иерархии, и их приучили что к каждому их слову относятся как к оракулу ("благословил - не блгословил, а вот отец Пафнутий считает так" и т.п.)
Итого часто бывает, что когда священник видит в тебе свою родную овцу, он расслабляется, теряет подобающее смирение и начинает всякие "хихи-хаха а ну поди сюда", из за которых перестаешь уважать и его, и его сан, и вообще все Православие.
(маленькое лирическое отступление - поймал себя на мысли, что если бы наши священики были суровыми святыми старцами, гибнущими в тюрьмах за упорные призывы к священной войне за Россию и Православие против иноземцев, развратителей и распутной власти, всего этого поста бы не было, а я бы сейчас стоял где-нибудь перед иконостасом и бил бы себя по башке - "молись, сволочь".
Всегда приятно переложить ответственность на кого-то другого.)
Нужны ли храмы?
Конечно. Это красиво. Это настраивает на добрый лад, умиротворяет и побуждает ко многим хорошим делам - к раскаянию, к самоограничению, к любви и самопожертвованию за близких.
(не знаю, почему многие туда ходят в заботе о спасении СВОЕЙ души, и что они там вообще делают, для меня это загадка).
Я искренне благодарен Русской Православной Церкви за тот жизненный опыт, который я получил в ней. За то, что именно она и только она способствовала тому, что мы с женой рожали детей, а не предохранялись как все остальные "рашен пипол". За те возвышенные минуты и тяжелые самосудные размышления, которые я пережил у аналоя.
За церковное пение, которое дарит душе трепещущий восторг, не зная которого невозможно понять прозрачный свет русского средневековья и торжественное благолепие Московской Руси.
Православие надо знать, его надо любить, через него надо пройти. И я прошел.
Но жизнь ставит вопросы, ответов на которые Православие не дает.
Их пришлось искать самому.
======
Род
Как относиться к тому, что вымирает мой народ? Да-да, вот эти самые алкаши во дворе, вот эта тупорылая молодешь с наушниками в ушах и кольцами в пупах, вот эти молодые идиоты, в 30 лет все еще ходящие по клубам и изменяющие жене. Это мой народ. Избитый и обескровленный насилием власти, которое началось еще при Петре, с переменами продолжалось при царях, достигло апогея в советское время и продолжается сейчас – вяло, без огонька, потому что насилуемый уже почти не подает признаков жизни, но так же безжалостно. Лишенный веры, традиций, культуры, общины, рода. И в довершение всего выброшенный из советской духовной тюрьмы, в которой хотя бы кормили, в либерально-рыночную, где твоя смерть – только твоя проблема.
И прихлопнутый сверху по башке глянцевым журналом с заголовками «Семенович показала ВСЁ».
Православие ничего не говорит об этом. Любить народ – да, люби. Переживай. Молись. НА РАССТОЯНИИ. Мой духовный отец однажды в ответ на мои мучения об этом сказал роковые слова: «Какая Россия? Россия – здесь, за церковной оградой. Там, за оградой – не Россия. Выбрось из головы». В итоге я подумал и выбросил его самого.
Православные могут возмутиться и начать доказывать, что это случайная ошибка, недоразумение, но он был абсолютно прав, даром что ректор уважаемого православного учебного заведения. Он знал, что говорит. Это суровая правда. Для Православия живы лишь православные. То, что их при таком отношении когда-нибудь все равно затопчут – не беда, ибо, получается, в том и Промысел Божий. Что бы ни случилось – таков Промысел. Гарантированно правильный ответ на все случаи жизни.
(Странно, почему им не руководствуется милиция.)
Нормально ли то количество одиноких девушек и женщин, шатающихся по храмам без мужа? Должны ли священники лезть вон из кожи, чтобы привлечь парней в храмы и как-то решить эту проблему? Должны ли все, кто не в монастыре, рожать детей?
Род не является задачей для Православия. Спасение души – является (почему-то опять «своей»). Рождение детей для тех, кто в православном браке – просто плата за секс, потому что в противном случае получится потворство своему сладострастию, а это, знаете ли, грех. Пусть даже в браке.
А что до одиноких девушек... да черт с ними. Не будем мы им парней привлекать, обойдутся. Не в браке ведь и не в продолжении рода спасение души, а в Стяжании Святого Духа, считает Церковь.
А я не могу с этим согласиться. Мне жалко одиноких девушек, бродящих бледными тенями из-за того, что им в Церкви не за кого выйти замуж. Мне жалко всех тех детей, которых они не родили.
Ведь эти дети – это следующее поколение моего народа.
Я считаю, что это проблема. И ее надо решать.
Я убежден, что семья свята сама по себе. Семья, в которой есть любовь, и члены которой способны жертвовать своим временем, эмоциями, силами и средствами, чтобы любимый человек был счастлив – такая семья уже является образом и подобием Царства Небесного на земле. Это уже Космос, и никакое освящение ему не нужно, тем более вмешательство и духовное руководство кого-то третьего, священник он, имам или раввин, или комсорг, без разницы. Главное, чтобы родители и дети знали и помнили, что семья – это Космос. В котором отец – подобие Бога, и должен ему соответствовать (по крайней мере не являться перед детьми в насмерть ужратом виде и не отвечать рыком «отстань!» в ответ на просьбы), мать – подобие Земли, дети – маленькие ростки будущих человеков, учащихся слушать Отца и любить Мать.
Когда я захожу в детский сад, я чувствую то же самое, как в храме, если не сильнее. Разве это не священно, не свято?
Война
Православие не знает, как относиться к оружию и войне. Просто НЕ ЗНАЕТ.
(прошу цитатами митрополитов про «поражение врагов» меня больше не донимать, я в курсе, товарищи, будьте последовательны, пожалуйста – сначала Евангелие, потом домыслы митрополитов).
В первые века христианства все было просто – бросай меч, придурок, и спасай душу. Казнят как дезертира? Отлично, сразу венец мученика.
С принятием христианства на вооружение государством ситуация радикально изменилась. (Меня до сих пор поражает пример с Константином Великим, который, будучи язычником, редактировал Символ Веры, и никто из святых отцов даже не пикнул против, хотя он не имел на это никакого морального права).
Став государственной, Церковь на 180 градусов изменила свое отношение к войнам – дезертирство снова стало исключительно уголовным явлением, появилось «христолюбивое воинство». Забавно видеть, как на средневековых русских иконах новгородцы и владимирцы мочат и колбасят друг друга под христовыми хоругвями. Власть просто прибрала Церковь к рукам, используя ее как один из институтов управления, и вертела ей как хотела. А вместе с ней и христианством. Кровь лилась рекой, и на боях, и на плахах, и несоответствие Евангелию никого не смущало, в том числе священников, выходивших взять последнюю исповедь у осужденных, или благословить православное воинство, идущее на штурм турецкой крепости, чеченского аула или поселения чукчей. Везде послушная власти Церковь находила повод достойно пролить чужую кровь, не заморачиваясь Евангелием.
Толстой пытался доказать, что это неправильно, и плохо кончил. Потому что не только против власти пошел, но и против естественного, Богом данного порядка. Бывают в жизни моменты, когда убивать – нужно. Но об этом после.
Советская власть поначалу устроила Церкви кровопролитие, но как только Адольф Алоизыч начал победоносно наступать, сразу же вновь воспользовалась церковью. Воспользовалась – и бросила, едва прошла нужда.
А когда после перестройки стало хреново и опять понадобились средства укрепления влияния, опять воспользовалась. Пройдет нужда – опять выбросит на помойку.
Я думаю, так будет всегда, оставь этих двоих наедине друг с другом. Пошлая трагикомедия беспринципности с одной стороны и самоунижения с другой.
О войне и оружии Церковь сегодня одновременно твердит взаимоисключающие вещи, на всякий случай. Не убий – но русские воины, Александр Невский, тра-ля-ля и так далее. В сухом остатке получается, что православному можно убивать, когда его берет за шиворот государство, дает в руки винтовку и пинком отправляет на фронт – «пшел, чмо, за Родину, за текущего правителя». А в подворотне порезать хулиганов, или завалить насильника дочери, или поехать на Балканы защищать братушек – тут Церковь молчит, потому что один ответ неправильный, другой несправедливый. А я думаю, что это проявление незнания.
Если Церковь – хранилище Истины, то сегодняшних обезволенных государством полурусских она должна заставлять брать в руки винтовку. Заставлять валить насильников дочерей. Заставлять ехать на Балканы. Просто чтобы почувствовать себя мужчинами.
Но – нет такой заповеди. И государство не велит.
И это проблема, которую надо решать для себя – идейно. Или ты имеешь право на оружие, и тогда ты имеешь право обороняться и нападать, по собственному усмотрению определяя добро и зло, на войне с Германией или с оборзевшими ментами возле своего дома – или не имеешь. Третьего не дано.
Посмотрите на пламенеющую красоту меча. На лебединый профиль Су-27. Разве они не божественны? Разве оружие – не свято?
Да, в злых руках оружие несет зло. Как и любой другой предмет – вилка, табуретка, телевизор, которыми сплошь и рядом совершаются большие и малые злодейства.
Но само по себе оружие – это не зло. И убивать – не зло, если защищаешь добро.
Строго логически, если сейчас я возьму ружье, или пистолет, или нож, и отправлю на тот свет кого-нибудь из тех, кто штампует бесконечные сериалы про убийц и подонков на ТВ, я сделаю доброе дело. Потому что их фильмы – учебники о том, как убивать ради денег и наживы, я же убью ради того, чтобы в мире стало немного чище. Если я возьму оружие и отправлю на тот свет блатного ублюдка, врезавшегося в меня на красный свет и мне же угрожающего расправой, я сделаю доброе дело. Если я отправлю на тот свет чиновника, вымогающего у меня взятку, я сделаю доброе дело.
Если мою дочь или жену изнасилует какой-нибудь не в меру темпераментный джигит или невоспитанный молодой человек, я должен буду убить его – благослови тогда меня, Боже.
Оставь тогда меня в покое, милиция.
Я чувствую, что это необходимо – изменить отношение русских к оружию и убийству.
Не брезгливо-паническое, как сейчас, а спокойно-деловое.
Надо – значит надо. Никто не собирался жить вечно.
Порядок
Почему же так получилось, что женщины должны рожать, а мужчины – работать и владеть оружием?
Почему нельзя, например, чтобы все были девственниками, а на угрозы убийством отвечали «валяйте, ребята, я вас прощаю заранее»?
Почему жены должны слушаться мужей, хотя бы в мужских вопросах? (что подразумевает внимание мужей к голосу жены в женских вопросах).
Почему нельзя брать взятки или злоупотреблять полномочиями?
Почему нехорошо вторгаться на территорию чужого народа и устанавливать там свои правила?
Почему нельзя говорить одно, а делать другое?
Потому что это все нарушает чьи-то права, или обязанности, или и то и другое –порядок, одним словом.
А ведь порядок – это самое элементарное. Это когда мусор лежит в помойном ведре, а книги – в шкафу, а не наоборот. Это когда милиция нас защищает от бандитов, а не наоборот. Это когда ты стоишь на своем месте в очереди и не лезешь на чужое. В общем, все знают, что такое порядок, но очень часто пренебрегают этим знанием.
А давайте не пренебрегать. Давайте возведем порядок в один из основных принципов.
Давайте считать, что порядок – это закон, который дал нам Бог. Потому что, действительно, это очень важный закон. Стоит какой-нибудь из планет сойти со своей орбиты, или родителю забыть о своих обязанностях, или скрипачу взять неверную ноту – начнется бардак, чреватый не только малыми, но и очень большими неприятностями. Хаос, по гречески.
Бардак, или хаос – это плохо. Сегодня ты влез на чужое место, завтра влезут на твое. Сегодня ты – завтра тебя. Давайте не будем друг другу волками. А чужих волков перебьем. И будет нам счастье.
Примерно так.
====
Эти мысли, о семье, оружии и порядке, зрели у меня в голове долго. Какие-то в течение последних лет десяти, какие-то еще больше.
Недавно я случайно заметил, что их можно назвать по-славянски корнями, и тогда они станут очень похожи друг на друга – Род, Рат, Ряд. Или в такой последовательности – Род, Ряд, Рат. Это как бы значит – «мы дожны продолжать свой род, и соблюдать свой порядок. А если им будет грозить опасность, мы возьмем в руки оружие». Такая вот формула, или своеобразный символ веры.
У кого проблемы с Богом, тот мог бы ограничиться этими тремя принципами. Мне кажется, они самодостаточны. Но лично мне теплее с Богом.
Вот во что я верю. Мне кажется, это можно назвать «русским фундаментализмом». Потому что это очень просто.
